Снова август

Недолюбливаю этот месяц. В нем происходили или готовились крупнейшие потери моей жизни.

В августе 1971-го умирала в Ташкенте после безуспешной операции мама. Я приехал в последний день августа, увидел ее в больнице, услышал от нее - все будет хорошо, сыночка. Скончалась второго сентября.

В августе 1996-го в Москве мы оформляли документы на выезд, раздавали и паковали вещи, объясняя всем, что едем пожить года на два, на три. В последний день августа с перрона Белорусского вокзала поднялись с женой и сыном в вагон. Второго сентября сошли с него в Германии, не веря сами, что навсегда.

Мамина смерть была громадным несчастьем, а в Германию мы отправились, ясное дело, за счастьем, и все же ставлю эти августовские события рядом. Один психолог заметил, что эмиграция по силе и характеру душевного воздействия почти всегда сродни смерти близкого человека. Со мной так и было.

Если не о персональных трагедиях говорить, а о событиях более сокрушительных, то здесь на первом месте август 1991-го. Не для одного меня, конечно. Для каждого из двух с половиной сот миллионов граждан СССР, заставших его распад. Как бы кто сейчас ни относился к этой катастрофе.

Для четырех империй в августе 1914-го началась катастрофа 1-й Мировой. Германия шагнула в национальную катастрофу в августе 1934-го, объявив своим вождем харизматического безумца и антисемита. В августе 1939-го вермахт двинулся в Польшу, началась катастрофа 2-й Мировой. В августе 1945-го американцы сбросили на Японию атомные бомбы, положив тем самым начало 3-й Мировой войне - ползучей, многоликой и многостранной, для кого-то холодной, для кого-то дотла сжигающей, катастрофической то для стран, то для режимов, то для религий, то для банков и даже отдельно взятых торговых центров, а для всех нас вместе - давно уже рутинной и повседневной.

И хоть происходили в августах, разумеется, у всех (и у меня), по всей земле и во все времена, также всякие приятнейшие из возможных события, но нет, решительно не люблю этот месяц.